Убить любовь


- Расскажи про нас.
- Что?
- Расскажи про нас, как рассказывал о других. Расскажи про нашу любовь.
- Это невозможно.
- Ты не любишь меня?
- Люблю.
- Ты не любишь меня.

- Ну, что ты молчишь?
- Я не молчу.
- Почему ты говоришь о чём угодно, только не про нас?
- Я боюсь убить нашу любовь.
- А ты попробуй.

- Ну, хорошо. Помнишь, как мы сидели на диване в квартире твоей тётки?
- Да. Это был наш первый диван. И ты вёл себя, как последний дурак.
- Я всё время боялся, что кто-то войдёт.
- Я так и знала.

- А электричку помнишь? Ночью – до станции Лось?
- Ну, конечно. Ведь это была моя идея. Начать в тамбуре…
- продолжить под платформой…
- и закончить в подъезде.

- Иногда ты просто сумасшедший.
- Это не было простым сумасшествием.

- Почему ты любишь меня молча?
- Я боюсь убить нашу любовь.

- Скажи что-нибудь.

- Я ненавидел, когда в твоём доме были цветы.
- Поэтому ты разбросал по квартире лепестки роз, подаренных мне на двадцатилетие?
- Да.
- Я была готова убить тебя. Но мы никогда раньше так не любили друг друга.

- Погоди, я сварю кофе.
- Ты же не пьёшь кофе.
- Я держу его для тебя.

- Ну? Продолжай.
- Знаешь, это не проходит. Когда я вижу твою обувь в своём коридоре, то не верю своему счастью.
- Правда? Нет, правда?

- Но почему ты позволял мне уходить?
- Я боялся убить нашу любовь.
- Ты глупый, да?
- Наверное, глупый.

- В тот раз я думала, что приехала к тебе навсегда.
- А я думал, ты приехала попрощаться.

- Знаешь, у меня есть очень странное кино. Такое домашнее видео, где много-много разных людей. Они страшно шумят и что-то фальшиво поют. А потом вдруг появляешься ты. Абсолютная тишина. Ты сидишь на диване. А потом поднимаешь бокал с вином. И улыбаешься мне.
- Мускат красного камня.
- Что?
- Мускат красного камня.
- Оно было светлым.
- Слова ничего не значат.

- Налей мне что-нибудь выпить.

- Ты не умеешь пить!
- Не смейся надо мной!
- Ты! Не умеешь! Пить!
- Не смей… пусти… не смейся.

- А помнишь, как я пришёл в день твоего отъезда?
- Ужасно. Все кричат, у меня раздуло щёку, а ты меня тащишь в ванную.
- Я не знаю, что на меня нашло. Так получилось.
- Ты порвал мои бусы. Я не стала собирать.

- Ты совсем не изменилась.
- А ты совсем другой. Только голос тот же.

- Ты можешь не шевелиться полчаса?


* * *

Простой карандаш ТМ. Я пишу её острый полупрофиль.

На стене висит старое дедово ружьё. «Монтекристо», бельгийка 1899 года.

Кажется, – она задремала.