Крыша, которая стала на место

Рыжего мои домочадцы подобрали на помойке летом прошлого года. Откормили, вычесали, избаловали и определили на довольствие. Ни в чем коту отказа не было. Он даже завоевал для себя право валяться на балконе в огромном горшке, в котором произрастал вонючий чеснок, любовно высаженный моей хозяйственной супругой.

Завершив очередную ночную смену, я подкатил к дому. И сразу почуял неладное: окрестный воздух раздирал печальный и до боли знакомый мяв.

Поднявшись в квартиру, кота я в доме не обнаружил. Не было его и на балконе. Не было на балконе и чесночного горшка…

Глянул с балкона вниз и обомлел. Чудовище сидело на соседской крыше (двумя этажами ниже), вернее на том, что от крыши осталось. Посередь асбестового покрытия зияла офигительных размеров дыра.

Я начал со спасения кота.

Об альпинистском прошлом пришлось забыть сразу – не нашлось ничего прочнее бельевой веревки. Однако сама веревка сгодилась: к ней был привязан любимый котом плюшевый пес, который к радости нашего тихого еврейского дворика вскоре завис над дрожащим представителем семейства кошачьих. "Цыпа-цыпа, кис-кис-кис", – приговаривал я, наивно полагая, что кот самостоятельно оседлает трижды обоссанную им же игрушку. Но у Рыжего случился приступ тупого отчаянья. Тогда я решил стряхнуть кота с крыши. Пес-висельник стал мерно раскачиваться, и я попытался направить снаряд на кота, который вдруг проявил недюжинную сообразительность и всякий раз отпрыгивал от плюшевого зверя. Прошел первый час. Час второй.

Не сидеть же ему там вечно. Пришлось спускаться к соседям (не к тем, что пострадали, а к тем, кто выше). Почему я не сделал этого сразу? Каюсь, потому что до последнего не хотел ставить никого в известность о том, кто и как уронил горшок.

Соседский юноша открыл не сразу. Он спал после боев на "оккупированных палестинских территориях" – не разбудили его ни кот с горшком, ни трели дверного звонка, ни телефонный дзынь, ни мои приглушенные железной дверью вопли. Как сообщил он мне позже, проснулся он лишь потому, что его организм пожелал отлить. И тут-то он услышал некие посторонние звуки. Я ворвался в его квартиру как тать, залез с ногами на кровать, высунулся в зарешеченное окно и стал призывно орать: "Рыжий! Рыжий!" "Ма кара?" (Что стряслось?) – сонно поинтересовался молодой человек. "Шум давар!" (Ни хрена!) – ответствовал я и продолжил: "Рыжий! Рыжий!" "Хатуль шельха?" (Твой кот?) "Кэн" (Угу) "Хор шель ми?" (Дырка-то чья?) Пришлось излагать.

Между тем Рыжий, осознав, что пора сдаваться, перебрался ко мне на руки. Молодой человек осмотрел "нэзек" (повреждение) и с удовлетворением изрек: "Теперь мне будет, куда сбрасывать презервативы". Вот, урод.

Итак, мы дома. Мерзкий кот похромал для виду и забился под собаку. Пришла пора крыши. Час третий.

Звоню Королю. Вот уж к кому надо ходить за идеями. Через пару часов у нас было: кусок гофрированного пластика (спасибо одному хорошему человеку, состоящему на государственной службе), куча бутылочек с силиконом, деревянная рама с кирпичами на веревочках и прочее, и прочее. Можно я не буду объяснять, зачем все это? Можно? Вот и славно. Час шестой.

К женщине, как заметил Д.Х., лучше всего подкрадываться снизу. Именно этот принцип был применен для латания образовавшейся дыры. Мы спустились к пострадавшим соседям, разобрали пластиковый потолок на балконе, изъяли горшок (целехонький), расчистили пространство и приступили. Гофра была свернута в трубочку, просунута в дырочку, распластана по крыше. Затем был выдавлен весь наличный силикон, а сама конструкция придавлена сверху тяжелой рамой. Сумерки.

День второй. Дождь первый. Протекло. Еще три флакона с силиконом.

День третий. Дождь второй. Протекло. Сосед заляпал все бетоном.

Прошла неделя. Потом вторая. Мы уже отпраздновали крышу. И тут выпал снег. Протекло. По причине образования конденсата, осадки конструкции и т.д.

Купил пенополиуретана. Зафигачил. Изгваздался. Выдохнул. Месяц минул.

Потом были еще какие-то специальные водонепроницаемые мазилки, особые бетоны, краски, смазки. И горькие слезы. Крыша текла – по капельке, по сопельке, но текла.

Прошла зима, настало лето…

Соседи заискивающе смотрели мне в карман. И я сдался. Волосатый каблан Дани икнул, увидев созданную мной конструкцию, затем пригнал румынов, которые соорудили нечто вроде лесов, подобрались к крыше снизу (тоже, видимо, читали в детстве Д.Х.), спилили с помощью "десантной пилы" мою гофру и водрузили нечто. Финита ля трагедия.

А вдруг опять протечет? – спросите вы. А это уж не моя забота. Каблан Дани – муж первой жены старшего сына пострадавших соседей. Ему теперь и расхлебывать. Не жалко тебе его? – зададите вы еще один идиотский вопрос. Ни капельки. Ведь старший сын моих соседей – мой друг и бывший сокурсник. Стану ли я жалеть волосатого мужика, умыкнувшего у него жену? То-то.

Сегодня был первый приличный дождь…