По одёжке

Что да – то да: одеваться я не умею, и никогда не умел.

Когда мне было лет 13, отец мне подарил красивое пальто из кожзаменителя. Выхожу я погулять в обнове. Встречаю одноклассника Борьку Кудрявцева. Закуриваем. Я и левым боком повернусь, и правым – чтоб приметил Борька мою красу. Поглядел Борька на мой прикид и говорит со вздохом: "Идёт тебе, Женька, эта кожа… как корове седло".

С тех пор, мне плевать – какая на мне обёртка.

Уже лет 20. Помню Ленкин визит в мою капотнинскую квартиру. Хвостами повертели и ну давай скидывать с себя одежды. Ленка ухмыляется блудливо: "Я почему-то была уверена, что у тебя ничего нет ни под свитером, ни под джинсами". Позже, гораздо позже я осознал эротичный подтекст её заявления. Ведь тогда я при любых обстоятельствах ходил только в свитере и джинсах (носки и ботинки – не в счёт).

Женился. То-то, думаю, теперь меня жена будет одевать, обстирывать и утюжить. Как бы не так.

Новогодний праздник в частной школе, где я служу педагогом. Нарядился лешим – всех делов-то: хвост на голове распустил и телогрейку с гирляндой из осенней листвы напялил. Подходит ко мне дотошный первоклассник: "Ты – Евгений Серафимович". "Как ты узнал, мальчик?" – вопрошаю его сказочным басом. "А ты всегда в этих полосатых штанах ходишь". Хорошо не добавил "дурак ты, дядя".

Бросил жену. Уехал в Израиль. Брагинский купил мне пару брюк и рубашек (сегодня не влезу). Горд собой безмерно – франтом рассекаю.

Заходит в Big Bit голодный поэт Тарасов. "Ты бы, Жень, приоделся что ли. Смотреть на тебя больно". А через пару дней и вовсе принес куль с вещами, secondhand типа. До сих пор кое-что ношу из подаренного поэтом, не потому что память, а потому что фирма.

Нет, не пройтись мне по подиуму, вихляя жопой. Не носить мне дорогих спортивных костюмов.

Но иногда так хочется, чтобы жена – и парикмахер, и дантист, и дизайнер… и маникюр, и педикюр, и всё такое прочее… Пойду, кину штаны в стиральную машину. И пусть меня любят нечёсаным, беззубым, одетым кое-как. Если не заслужил, то отработаю.