Охота на барракуд

(быль)

Римлянка Ирка прибыла в Израиль похмельная, 2 января 1998 года. И всю дорогу от Бен-Гуриона до Иерусалима жужжала про то, как она в морях Эгейском и Ионическом ловит "вооот такую" рыбу. Похмельный Лёвка уныло отмахивался и обещал ей "показать".

Сказано – сделано. Через пару дней мы отправились на Средиземное море, куда-то к северу от Тель-Авива, вооруженные чудо-техникой для ловли (нет, не привираю) барракуд.

Профессиональный уровень охоты обеспечивал Серёга-рыбак. После неудачной попытки проглотить крючок мне была поручена особо ответственная миссия – кормить публику водкой и закусью.

А горячительное шло замечательно, стоило забросить рыбакам свои снасти в бушующее море, как заморосил дождь, и стало как-то неуютно без водки-то. Правда, и барракудам было паскудно – штормило – и они просто, как оглашенные, кидались на наживку.

К чести этих удивительных морских созданий следует отметить, что своими редкими, но исключительно острыми зубьями они зачастую успевали перекусить стальные поводы, на которых держались крючья. Но Ирка, Лёвка и Серёга не дремали (дождь хлестал – задремлешь тут), а ловко-преловко вытягивали рыбку из воды. Если добыча и срывалась, то чаще всего плюхалась уже за их спинами в стремительно растущую лужу. Клёв был такой, что рыбаки "забыли обо всем" и брали только покладистую рыбку, которая оставалась висеть на крючках.

Я же продолжал разливать водку из нескончаемых сосудов. И начинал уже находить жизнерадостные моменты в происходящем.

Известное дело – пьянство до добра не доводит. В момент передачи бутылки рыбакам я потерял равновесие и… сосуд (с завинченной крышкой) шлепнулся в лужу, которая уже могла бы именоваться озером. Не раздумывая, я бросился в мутные воды. Рука моя ухватила цилиндрическое тело, выдернула его из воды, но оно, шлепнув меня по морде хвостом, выскользнуло и "в тину".

"Оригинально", – подумалось мне. И я повторил попытку. Ржущие рыбаки стали сворачивать снасти, чтобы не пропустить зрелище. Есть! В руках трепещется серебряная штука. Девать-то куда? Открываю зонтик, переворачиваю, пускаю по волнам, кидаю в него первую рыбку. Вторую рыбку. Третью. Бутылка! Четвертую. Пятую. Дюжину насобирал, не меньше. Мой урожай был самым богатым.

По ночам ко мне потом долго являлись зубастые рыбки и разевали огромные пасти. "А теперь скажи: отпусти меня, старче", – картавил я им. Но презрительно молчали морские чудища.