Intoxication

03:00 – 13:00. Ничего не происходит

Примерно в три часа ночи я попытался уснуть. Кто-то фальшиво и пьяно орал под гитару. Из соседней палатки раздавались хруст и стоны. Прямо над моей головой зажурчала струя. Я уткнулся носом в ее шею. "Ты на что намекаешь?" Но я уже спал.



Вы когда-нибудь просыпались на ашкелонском пляже? А в полдень? А с бодуна? Тогда вы меня поймете.

Я лежал на траве, уронив голову на рюкзак, и глядел в облакастое небо. Она исчезла вместе с палаткой и машиной, оставив мне банку теплого пива и пачку сигарет. Добрая женщина.



Примерно через полчаса я обнаружил, что вокруг есть жизнь. Рядом со мной присел Дреер и протянул мне мундштук. Я затянулся, задержал на минуту дыхание и с шумом вытолкнул из себя конопляный дух.

- А что, Женя, мы сегодня поедем домой?
- Покурим и поедем.



Вокруг нарастал гул жизни. Какие-то посторонние мужики расставляли мангалы, доставали вонючее мясо, всхлипывали язычками пивных банок. Пора было убираться отсюда. Но как?

Тут одна из палаток заходила ходуном, и из нее появился сам Ян Михайлович Полячек, человек строгих принципов.

- Блядь, пива хочу! – произнес он, нехорошо глядя на мужика в шортах, колдующего у мангала.

Испугавшись за гражданского жителя, я подбежал к Полячеку с банкой теплого "Маккаби".

- Дерьмо, – справедливо изрек Ян Михайлович, но от напитка не отказался.

И тут мы с Дреером как-то одновременно поняли, что в этом матером человечище – спасенье наше: Полячек был счастливым обладателем старенького маленького автомобиля, и ему нужно было возвращаться в Иерусалим.

Узнав, в чем наша печаль, спаситель изрек: "Говна вопрос". И, допив теплый "Маккаби", одним судорожным движением сгреб вещи в багажник своего "Фиата Уно".

Путешествие начиналось.

13:00 – 14:00. Fiat vs Renault

Экипаж машины боевой: Ян Полячек (рулевой), Евгений Финкель (штурман), Евгений Дреер с очаровательной дочкой лет пяти (бойцы невидимого фронта). Мы вылетели с ашкелонского пляжа, громыхая железными костями, и устремились в сторону скоростной трассы.

Похмельного человека легко обидеть. Нас подрезал на выезде какой-то хмырь на "Рено Экспресс", Ян грязно выругался и устремился в погоню за мерзавцем.

Пыхтя из последних сил, "Фиат" обошел "Рено" справа, вильнув жопой, занял левый ряд, затем из левого переднего окна "Фиата" медленно и смачно вылезла грязная лапища, сложилась в фигуру из одинокого среднего пальца, и началось…

Седок "Рено" оказался не промах. Без особых проблем он обошел нас и снова, подрезав, занял левый ряд. Чтобы не столкнуться с гаденышем, Яну пришлось резко ударить по тормозам, затем раздался пронзительный вопль клаксона, и мы снова бросились в погоню. Но он никуда не убегал. Он был мощнее и тяжелее, кроме того, ему нравилась эта игра.

"Рено" ушел в правый ряд, и, когда "Фиат" его настиг по левому ряду, резко взял влево. Удар. Он уходит в отрыв. Ему вслед несутся возмущенные вопли.

- Он мог нас убить!
- Он, что не видит, что в машине ребенок?!
- Ну, всё, теперь ему…

"Фиат" рвется в бой, сверкая помятым крылом. Но "Рено" больше в эти игры не играет, на недоступной для нас скорости он уходит. Уходит?

- Ты номер запомнил?
- Да.
- Звони в полицию.
- А если дыхнуть попросят?
- Дыхнем.

С сомнением и тоской набираю полицию, сообщаю номер нехорошей машины, повествую, сетую. Мне обещают заняться. И тут мы видим, как наш враг хитрожопо вильнул направо и скрылся в какой-то деревеньке. Попался голубчик.

Наша боевая машина, шурша по гравию, медленно покатила, вынюхивая противника. Вот он! В кустах притаился белый "Рено Экспресс". Из "Фиата" выходят три дюжих мужика, их намерения не вызывают сомнений. Из "Рено" на них смотрит наглая рыжая морда. Мужики делают первый шаг.

В этот момент "Рено" срывается с места и несется прямо на "Фиат". Кажется, что столкновения уже не избежать. Но за несколько метров он уходит от лобовой атаки, бьет по касательной по нашему бамперу и исчезает, выплевывая из-под шин мелкие каменюки.

Прошло полторы секунды. Все живы. Никто не ранен. Вот только Ян лежит на крыше "Фиата". Не подозревал в нем такой прыти.

Осматриваем авто. Подвязываем веревочкой бампер. Звоним ментам. Едем дальше.

14:00 – 19:00. Есть пьющие в русских селеньях

Покурили. Выпить хочется, сил нет.

Голосуют две девицы. Ян Михайлович лихо тормозит свою израненную кобылу. Новые пассажирки помещаются на заднем сиденье. Дреер высказывается в том смысле, что "не мог ли кто-нибудь" подержать его дочь, пока он будет знакомиться с дамами. Барышни басовито хихикают. Мы решаем отвезти их до дома.

Въезжаем в селение Тьму-Таракань. Шаббат. Все по-русски. Из окон корочкой свиной несет поджаристой. Работают все магазины и радиостанции Советского Союза. Чисто Бухара. Девицы, попрощавшись наспех, линяют. Ну, где тут магазин?

Магазин. Входим, вынюхиваем, считаем бабки. По настроению – грамм по триста портвешка полагается. Нет, пожалуй, по семьсот в самый раз будет. Скидываемся.

И тут входит он. По-хозяйски, в домашних тапочках. Наколотой грудью тряся. Прищуривается.

- Ну, что, воры, пить будем?
- Мы – не воры, мы – пионеры. Но пить будем, – отвечаю заученной в детстве скороговоркой.
- Гы. Я – Фёдор. Меня тут знают.

Взяв три "белого" и три "красного" (не подумайте, что сухого), мы тащимся за ним в его квартиру. Выпить хочется сразу. Но он еще минут пять хлопочет на кухне, меча разносолы, и доставая для ребенка конфеты.

Вздрогнули. Хорошо пошла. Повторили. Как по маслу. Накатили по третьей. Закусили огурцом. Еще по маленькой. Надо бы и девочке соку налить, а то она всё конфеты жрет. Ну, еще по одной. Закурили.

Он заводит свой рассказ. Про родину, про зону, про настоящую мужскую дружбу. Мы сбивчиво повествуем о совершенном на нас нападении. Разливаем по последней. Курим. На посошок достается из шкафа бутылка виски. Выпиваем. Девочка доедает последнюю конфету. Выходим.

Уже около машины он заявляет: "Никуда я вас не отпущу. Вы ж все пьяные". Мы проявляем настойчивость. Тычет пальцем в Полячека. "Да он ведь никакой". "Какой", – возражает Ян Михайлович. И тут же получает от Федора по морде. "Ты чё?" "Проверка боеготовности. Езжай, но головой за них отвечаешь. Особенно за этого" (тычет пальцем в меня).

19:00 – 00:00. Скромное обаяние спелеологии

Едем, не торопясь. Вдруг Полячек, потирая вздутую скулу, произносит:

- Ёбть!
- Что такое?
- Забыл.
- Что забыл?
- Меня же Леопольд сегодня ждет на точке.
- Где?
- Под Рамаллой.
- А что там?
- Он там пещеру новую нашел. Но один лезть не хочет. Поехали? Выпьем, споём…
- Ой…

Доезжаем до Иерусалима. Подхватываем группу поддержки (один автомобиль, один ствол). На несколько минут в магазин. Катимся в сторону Каландии. Там куда-то сворачиваем, еще куда-то, и еще. Леопольд ведет нас по телефону. Доезжаем до некой непролазной тропы. Оставляем машины. Проходим еще немного. Вот она, сторожка Леопольда, охраняющего сторожку от арабов. А вот и сам Леопольд.

- Ну что, полезем?
- Темно уже, дорогу не найдем.
- Тогда выпьем.
- Это можно.

Помню первый стакан, костёр, пламя до небес. Фальшивые и громкие песни под гитару. Второй стакан уснул рядом со мной… Трясут за плечо. "Ну, что? Тронулись?" "Угу. Я уже".

00:00 – 03:00. Это просто праздник какой-то

Отпуская нас на все четыре стороны, пьяный Леопольд так говорил: "Наверху дорога раздвояется – на плохую и хорошую. Вам нужна та, что поплоше. По хорошей уедете прямиком в Рамаллу".

Едем. Впереди машина с тремя орлами и одним стволом. Сзади наша машина без ствола вовсе. Железные кости гремят.

Доезжаем до развилки. Первая машина уверенно уходит направо.

- Сигналь! Не та дорога! Они в Рамаллу поперлись!

Сигналим. Ноль эмоций. Мобильный только у нас. Что делать? Едем за ними.

Этой ночью Ахмед, Ибрагим и Мухамед отмечали весенний праздник навруз. Ничто, кроме одинокого дерева, украшенного гирляндой из бытовых ламп, о празднике не напоминало. Город уже спал. Приставив автоматы к стене здания полицейского управления, они тихо переругивались по поводу того, кому из них первому идти домой. И в этот момент…

И в этот момент на площадь, утробно рыча, вырулили два автомобиля с желтыми номерами. Ахмед, Ибрагим и Мухамед, подхватив автоматы, ринулись им наперерез. Никто не хотел умирать.

Отчаянно маневрируя, мы проскочили невесть откуда взявшихся вооруженных арабов и скрылись в одном из переулков. Подобно бездомным сукам в поисках пищевых отбросов, мы скитались по Рамалле в поисках другого выезда, чтобы не встретиться с Ахмедом, Ибрагимом и Мухамедом. Но всякий раз, следуя указателю "Jerusalem", мы возвращались на площадь с "ламповым деревом". Бензин был уже на исходе, когда, свернув к какой-то помойке и проехав немного по проселочной дороге, мы вдруг выскочили на трассу.



Примерно в три часа ночи я попытался уснуть. Ян Михайлович Полячек поедал на кухне котлеты. Последнее, что я услышал за этот долгий день:

- Блядь, пива хочу!