Лаки

Мы познакомились, когда ему стукнуло три месяца. Был он гораздо крупнее своих братьев и сестёр. Мне было сказано: тяжело с таким будет, но я и слушать не хотел.

I

Имя не я ему придумывал. Так было записано в документах. Зовут: Лаки. Порода: немецкая овчарка. Окрас: черный.

Мамаша щенка была дамой заслуженной - выведенной в западногерманском питомнике "Миллионный мост". По паспорту она была Эйрой (и куча отчеств), по жизни - Нюшей. Сиятельная кинологиня Любка сделала из неё цирковую собаку. Имени папаши не помню, но был он заслуженным чемпионом. Предполагалось, что мой щен тоже обладает исключительным интеллектом и экстерьером.

Мы жили тогда на Любкиной даче. Втроем - Ритка (супруга), Анька (дочь) и я (просто я). Про щенка решали вместе. Решили в его пользу и стали жить вчетвером.

Как везти его на дачу? Морозно на дворе. Запихнул в коробку, коробку - в рюкзак, рюкзак - на плечи. Но уже в троллейбусе щенок завыл. Пассажиры негодуют. Вытащил. "Ой, медвежонок".

В электричке до Жаворонков он у меня вырвался. Запихнуть в рюкзак уже не удалось. Крепок бес и упрям. Так и шли до дачи - каждый сам по себе. Любка потом страшно ругалась: "Он же замёрзнуть мог, минус двадцать". Не замёрз.

Радости и переполоху было в семействе… Поныл щенок пару ночей. И попривык.

II

Рос стремительно. К весне уже пугал соседей и коров. Любил прогуляться со мной в лес. По дороге неизменно материл двух кавказцев, обретавшихся за высоким забором дачи журналиста Бовина (хозяин торчал послом в Израиле, ворота были на замке).

Как-то возвращаемся из леса. Мой герой: "Гав-гав-гав!" - на бовинских кавказцев. Те рычат привычно. Мой опять: "Гав-гав-гав!" - и топает дальше. Кавказцы вдоль забора бредут сурово. Мой: "Гав…" А ворота открыты. Выходят кавказцы, расправив плечи. Мой: "Папа, чего они лезут?" До дачи нес его на руках. Дрожали оба.

III

Приехала в гости Любка. С Нюшей. "Пусть мамаша, - говорит, - сына хорошему научит". Пусть себе. Лают собачки, носятся по участку.

Проснулись поутру. Вышли во двор. "Мама дорогая…" Около веранды возлежат наши псы… на куче передушенных кур. Мамаша по одной сыночку выдаёт. Тот опух уже за ночь. Олух.

IV

Май на дворе. Укатило моё семейство в Крым. Вдвоём мы остались на даче. С утра я выпускал его и бежал на работы.

Потом приехали Любкины старики - дед совсем еле ходит, пришлось собаку привязывать к свае, на которой веранда держалась, пока меня нет.

Возвращаюсь… радостно летит ко мне мой любимый. Лежит веранда на земле.

V

Незадолго до моего отъезда Любин папа - Михаил Монеевич - решил пса прогулять. "Жалко, - рассказывал, - было собаку. Пока вас нет, никто с ней не гуляет".

Вышел Миша за забор. А там сосед топает. Миша ему "здорово, сосед" и идёт на сближение. А моему крокодилу только того и надо (извёл его соседушка своей недоступностью - прятался за забором). Короче, попёр он на ненавистного.

Миша - хваткий мужик и сообразительный. Перекинул поводок через берёзку. Думает: так удержу убийцу.

Удержал. Только щенок его об берёзку шваркнул неслабо - два ребра в хлам.

VI

Призовой поход устроил собаке. В бор Туголесский - с Катькой и Максом.

Видит пёс необученный, как людишки по брёвнышку через речку перебегают. Видит и глазам своим чёрным не верит. "Вот дурни-то", - думает. И прыг в речку. С той поры все лужи были его - любил он это дело.

Одна беда - всегда спасать лезет. Мы, когда купаться, к дереву его привязывали.

Плаваем как-то, резвимся. Пёс на берегу лаем заливается. Тут из леса мужик выходит: "Ууу… щеночек". Я кричу ему: "Стой, мужик! Не трогай собаку!"

Но поздно однако. Сунул грека Лаки лапу. Тот за лапу грека тяп!

Взвыл мужик-то. Хвать дубину сосновую и на собаку. "Стой, идиот!" - кричу и из воды выскакиваю.

Совсем поздно. Порвал щеночек поводочек. Лежит мужик лежмя. Над ним морда чёрная - оскал белый.

Никто не учил его этому. Сам придумал.

VII

Добыл я отдельную квартиру. Перебираемся с дачи. Долгое прощанье. Любка с подругой прикатили - и две суки - мамаша Нюша и долматиночка обольстительная.

У моего аж уши обвисли и нос покраснел, как долматиночку увидел. Вот она - любовь.

Итог: ухо порвано, глаз разодран - намордник не наденешь. А нам двумя электричками в Ховрино добираться.

"Ааа!..." - кричали нам пугливые пассажиры. "Простите нас, сами мы не местные, ранение у нас, вот и рычим…" Шесть мест сидячих мы вдвоём занимали - не хотел боец покидать свой угол.

VIII

Решил собаку обучить разным премудростям. Прихожу в клуб. "Ух, ты!" - говорят. "Учили чему-нибудь?" "Неее, мы деревенские - на воле жили". "Спустите с поводка, посмотрим".

Спустил. Осмотрелся пёс - потянул носом воздух. Глядь: догиня-очаровашка через барьер переваливается - попка в пятнышках. И понёсся с победным кличем. Через барьер - прыг, на лестницу - бегом, по буму - легко, снова - барьер… И на догиню косится - аж язык свой розовый высунул.

"Рядом!" - кричу. И что б вы думали? Подбегает. Садится у левой ноги и мордой трётся.

IX

Любили нас на площадке. Но с выставками нам не повезло. Пришли как-то (зачем - не знаю). Топаем по кругу гордо.

А нас - ну давай переставлять всё дальше и дальше назад. В итоге - последние мы. "Переросток. Шерсть слишком длинная - не стандарт".

Да, пошли вы! Это мы с ним вместе сказали.

X

Ритка с Анькой вернулись из Крыма. Лаки им квартиру показывает - вот тут я сплю, и тут, и тут, тут хозяин. Ну, и вы проходите. Признал.

Аньку так гулять выпускали. "Иди, Анечка, во двор". Анечка выходит - совочком грязь ковыряет. А пёс - прыг из окошка. "Эй, родители, за ребёнком кто приглядит?"

Метров на сто никого к ребёнку не подпускал. Соседи знали.

XI

Уже по зиме пошла с ним Ритка прогуляться в ночи. Загулялись.

Непорядок, думаю. Пойду - поищу.

Выхожу. Вижу: по дороге странная компания движется. Ритка с какими-то тёмными мужиками, рядом пёс хромает.

"Что стряслось? Что с лапой?"

- Он Вольву нашу забодал, - говорит один мужик.
- Это как?
- Выскочил на трассу и забодал.
- Потери?
- Фара и бампер…

Смотрю: нос у пса сломан.

Мужик говорит: не серчай, я сам - собачник, давай к моему ветеринару сейчас.

- Каким образом?
- На Вольве.
- А не боишься?
- Я ж собачник.
- Ну-ну…

Не поехали к "его ветеринару". Забоялись бандиты. Понимаю.

XII

В другой раз я с ним ночью из дома выхожу. Без поводка. Безлюдно в районе.

Пёс за угол. И слышу вдруг крик нечеловеческий.

Под моими окнами пьяный мент привстал отлить. Собака такого безобразия не потерпела. Лежит мент в снегу, ножками сучит: "Оттащи волкодава".

"Лаки - ко мне!"

Только пёс к ноге - мент за кобуру. Достаёт скотина пьяная ствол и ба-бах.

Ноги у меня подкосились. На секунду в глазах потемнело. "Убью, суку".

Но смотрю: словно ленту назад открутили - лежит мент мордой в снегу, только уже с рукой перекусанной.

На наше счастье - без табельного оружия пошел сержант на пьянку. Газовый был пистолет. А рука из мяса.

Хорошо начальником местного отделения мой знакомец работал. Отбрехались.

XIII

В другой раз гуляем. По двору носится немчка-сучка. Мой за ней - на команды ноль внимания.

Круги наворачивают. Вдруг немка ко мне прыг и тяпнула за ногу. Больно тяпнула. Вот зараза.

Я хозяину её кричу: "Держи бабу!" Куда там… Я своему: "И так-то ты папу защищаешь?" Только лыбится мерзавец.

Любовь.

XIV

Пришла пора "развязать" кобеля. И сучка наша знакомая "потекла" ко времени.

Созвонились. "Как устроимся?" "Лучше вы к нам".

Дней десять в гости ходили. Мелковата баба и мы неопытны. И так, и сяк - и на подушечку, и на табуреточку. И в ванной запирали, и на кухне, и в спальне. И подсаживали, и поглаживали.

Дом у соседей - в хлам. Не выходит.

А кобель наш доволен. Блядки однако. Всю квартиру спермой замызгал. Хорошо - не нашу.

XV

Ох, уж эти тётки.

Взяла Ритка пса с собой в Крым. Поплавать - погулять.

Вернулся - не узнать. Тощий, облезлый, лапы в кровь сбиты.

Зато, говорят, денно и нощно носился вокруг лагеря - злодеев ловил. Имидж - всё.

XVI

Уезжал я из Москвы. Навсегда.

Нельзя ему было со мной. Всё и всех я оставлял. Не брал с собой ни вещей, ни денег - на чужую ехал территорию, босым. Без особых перспектив.

Вышли на улицу. Вынесли вещи. Отец решил перед поездкой ещё раз машину проверить. Минут десять стоим.

Из окна два лица торчат - Анька и Лаки. Анька кричит: "Папа, возвращайся скорей!" Пёс плачет.







Однажды приехал я из Израиля погостить. Ритка говорит: приезжай, я позже подойду - но дверь будет не заперта, располагайся.

Купил я ему гостинца - мясца свежего. Толкаю дверь. Он смотрит на меня ошалело. Раньше бы лапы на грудь положил. Сейчас нет - головой в колени. Стоим.

Там и заночевал. Только он в коридор спать ушел - на "место". При мне у дивана спал - сны сторожил.







Звоню как-то в Москву. "Как вы там? Как Лаки?"

Пауза.

"Я оставила его в Севастополе… В ресторане у знакомых… Ему там хорошо, сытно… И люди хорошие… У него щенков скоро куча будет…"