Бандит

В детстве я был знаком с несколькими бандитами. Худшие из них меня обижали. Лучшие – не давали в обиду. Простые и здоровые отношения.

С настоящими бандитами я познакомился позже.

Большая круглая печать и касса с пятнадцатью тысячами долларов (сумма, которую я должен был скорейшим образом удвоить, потом утроить…) достались мне вместе с "крышей".

Справедливости ради следует отметить, что статус издательства "Литература и политика" позволял обходиться без какой-либо коммерческой деятельности и сопутствующих ей криминальных разборок (хватало благих дел, оплачиваемых европейскими спонсорами). Но от меня ждали именно коммерческих идей. А потому в первый же день работы мне были представлены Шамиль и его разбойники.

Он сказал мне:
- Запомни, Женя, теперь тебя никто не обидит.
Меня и раньше не особо обижали.

Первая проверка в деле. Мы попытались получить эксклюзивное право на издание серии книг одного "лекаря душ", успевшего выпустить пару мягких книжек, разошедшихся среди пенсионеров страны советов миллионными тиражами. Поехали на встречу. С нами Шамиль сотоварищи (одна из тем переговоров – как не допустить пиратские тиражи). Уважаемый автор в окружении воздыхателей и советников долго присматривался и принюхивался к нам. Потом понес какую-то ахинею. Мы потряхивали бородами в знак согласия и предвкушали благополучную развязку. Особо хороши были наши кавказские парни – суровые, молчаливые, полные решимости (шел 95-й год, в Москве их боялись и уважали)… Оставалось обсудить детали. Автор сказал: "На обложке будет указано: философско-эзотерический трактат". Мы кивнули (какая нахер разница?). И тут вдруг Шамиль открыл рот: "Я тоже пишу философский роман. Про традиции ислама и честь мужчины". Растиражированный лекарь вздрогнул и замолчал. Потом с опаской покосился на Шамиля и пообещал перезвонить. По дороге обратно мы не проронили ни слова. Лекарь не перезвонил.

Люберецкая фирма с впечатляющим наименованием "Мальчики" взяла на реализацию одну из выпущенных нами книг. Расчет через три месяца. Денег нет. Названиваю им регулярно – обещают, тянут. Однажды за таким телефонным разговором меня застает Шамиль.
- Сколько должны?
- Примерно десять.
- Перезвони им, скажи: завтра приедем за деньгами.
- Я обещал подождать еще неделю.
- Звони.

На следующий день я курил рядом с водителем, Шамиль сидел на корточках около здания книжного с
клада. Второй час никто не отвечал на звонки. За это время мимо проехала пара машин, их которых нас рассматривали упитанные люберецкие братки. Но для разговора никто не подошел. Вернулись в офис. Через день звонит Шамиль: "Завтра едем за деньгами"… Подъехали на двух машинах. Люберецкий рынок закончил торговлю. Шамиль говорит: "Пойдем вдвоем. Будешь деньги считать". Моему скепсису не было предела. И страху. Шамиль безоружен. Идем… Нас встречает группа быков в спортивных костюмах. Вид их не обещает ничего хорошего. Шамиль отводит в сторону главного. Говорят пару минут. Потом происходит странное шевеление. Откуда-то появляется испуганный дядя с коробкой и ставит ее около главного. Шамиль кричит мне: "Сюда. Бегом!" Иду не спеша. "Я сказал: бегом!" Прибавляю шаг. Он бросает мне злобно: "Пересчитай". Главный: "Можно не считать, там все точно". Коробка забита пачками рублей, перетянутыми цветными резинками. Шамиль ухмыляется: "В офисе пересчитаем. Уноси". Пересчитывать мне не пришлось. Позже мне вручили три тысячи "зеленью": "Остальноеналог. Там серьезные люди были".

Желание расстаться с бандитами возникло тут же. Но реализовать его оказалось непросто. Мы влетели в крайне неприятную историю. Увольте меня от подробностей. В помещении уже другого книжного склада бригада Шамиля (на сей раз со стволами и прочей атрибутикой) проверила каждую щельожидалось появление одного дядизаконе", у которого имелись к нам серьезные претензииОн оценил по достоинству наших кавказских юношей, и все вопросы были сняты. Было бы лишним говорить, что за это полагался особый "налог".

Пришла пора поговорить об условиях расставания. Было назначено время и место. Приятного в этом было так мало, что один из нас даже собирался показать Шамилю вырезку из газеты, где он был изображен на фотографии в компании депутата Ковалева – "большого друга чеченского народа". Выхода было два: заплатить, сколько скажут, или не платить, со всеми вытекающими последствиями.

"Запомни, Женя, теперь тебя никто не обидит".

Мы уже не вспоминали анекдот про лекаря. Я надеялся торговаться, а потому решил на встречу идти один (команду коммерсантов "развести" легче). Накануне вечером ко мне приехала давняя подруга, из далекой заграницы. За три часа до "стрелки" мы уселись в такси, чтобы сначала завезти ее, а потомНо случилось сразу два несчастья: ей стало плохо – и сначала мы заехали в клинику, потом на кольцевой мы попали в жуткую пробку и…

В час Х я звонил Шамилю, объясняя ситуацию. Он только сказал: "Мы тебя ждем".

Я опоздал на два часа. Ноги ватные.

Меня дождался только Шамиль. На мое появление он отреагировал вялым взмахом руки. Потом протянул мне бумажку (сердце сжалось). На бумажке была означена сумма "отступного"… Они решили все без меня, без моих испуганных глаз, без дрожащего голоса, без торгов. Сумма в несколько раз быламеньшей, чем я предполагал заплатить ("толковые" были у меня консультанты). На том и порешили.

Домой я не поехал. Секретарша принесла выпить. Потом посмотрела на меня и спросила: "Баню согреть?" … Она лечила бронхит. У нее на спине в два ряда красовались следы от банок. "Олененок мой…" Сестра милосердия. Ангел.

До чего жить хорошо.