Под личную ответственность

1995. Спорткомплекс "Олимпийский". Я в роли книготорговца. Выхожу из жрательного заведения, перекусив жареной куриной ногой…

Старуха с косой закосолапила, едва я отложил обглоданную кость. Ее внимание давно привлекал мой нездоровый рацион. Заметив, что я на ходу откупориваю банку "колы" производства фабрики "урюпинский пролетарий", она ускорила шаг.

Я присел на ступенях лесенки, сделал глоток. И началось.

Что-то где-то хлюпнуло, скрежетнуло, и тупая боль разлилась по всему телу. "Ой, мама", - подумалось мне и подумалось вовремя.

Отставив дивный напиток, я издал звук. Несколько пар удивленных глаз уставились на меня. Тогда я издал еще один звук и выразительно закатил глаза. "Ты чё?" - спросил самый догадливый. "Ы", - последовал утвердительный ответ.

Провал. Очнулся на складе. Жив, но странно изогнут и почему-то скребу ногтями кафель. Окружающие дают советы: сесть, лечь, встать, высунуть язык, засунуть его обратно. О, таблеточка. Какая гадость. Провал.

Кто-то несет меня в машину скорой помощи. Открываю глаз: ни фига себе, толпень - коллеги по цеху, медбратья, бандиты, любознательные читатели-покупатели. Провал.

Больница "Утоли моя печали" (не вру) принимает меня в свои объятья. Приемная. Сижу. Рядом примостилась старуха с косой, обиженно надув (стоп, какие там губы?) нечто. Входит сестра, протягивает мне банку и пробирку: "Сюда …, а сюда …" "Ыыы". "Тогда в палату! Будем готовить к операции…"

Операция откладывается. Нет хирурга. Уже не работает рентгеновский кабинет. В наличии только дежурный врач - прыщавый студент, жизнерадостно развлекающий меня садистскими анекдотами.



Утро. Кто-то стонет. Прислушиваюсь. Нет, это не мой стон. Приглядываюсь. Соседи по палате еще дрыхнут. Сползаю со скрипучей койки. Шлепаю босиком на звук.

В коридоре, на каталке, мордой вниз лежит голый мужик, прикрытый синей простыней с кровавыми подтеками.

- Эй, ты чё?
- Покурить бы.
- Нельзя тут, наверное, - говорю я неуверенно.
- Мне можно.
- А ты кто?
- Я? Прооперированный.
- Кем?!
- Хирургом.
- Каким?!!
- Дежурным.
- Дык, он же студент…
- Козел он, не студент. Так, покурить есть?

Нервно курим. Я доползаю до телефонного аппарата (железный такой, бесплатный) и звоню отцу. Решаем, что как-нибудь я повременю с операцией в этом замечательном заведении. Отец уже выкатывает машину из гаража и мчится мне на выручку.

Решительно стучусь в кабинет главврача.

- Кто там?!
- Больной Финкель.
- Сегодня оперируем! Почему не в палате?!
- Я отказываюсь от операции.
- Вам жить надоело?! (старуха хихикает у него за спиной)
- Я готов подписать любые бумаги.
- Черт с вами! Пишите…

Все бумаги подписаны. Вещи собраны. Я неловко спускаюсь во двор, где уже урчит папина машина. Сажусь. Резко трогаем (грязь натурально летит старухе прямо в оскаленную морду).

Отъезжаем на безопасное расстояние. Отец тормозит. "Ну, давай, я хоть взгляну, чего они там тебе понаписали…" Протягиваю бумаги. Папа цепляет на нос очки. И вдруг начинает нервно ржать.

"Что ты нашел там смешного?" - вопрошаю я хмуро. "На, сам почитай…"

"Больной такой-то выписывается из больницы такой-то под его личную ответственность… ГЛАВВРАЧ МОГИЛА" (Старуха, уютно приютившаяся на заднем сиденье, отчетливо икнула.)