Дар

Со стороны, от дарителей равнодушных, к нам часто поступали совершенно убогие вещи.

Владимир Набоков. "Дар"



По причинам, в которых веселья нет, оказался я с молодой женой и трёхлетней дочкой на заснеженной даче родителей своей любимой ученицы. Перечитайте эту фразу ещё пару раз, чтобы точнее уяснить диспозицию. Добавлю лишь, что шёл декабрь 1991 года.

Жили – не особо тужили. На работу таскаться было далековато, но удобно. По сугробам до станции Жаворонки – минут пять, электричкой до Белорусского вокзала – еще пятьдесят, от вокзала пешком до школы – плюс пятнадцать.

Новый год на носу. Денег шиш. Зато ёлок кругом завались. Помню тогда же впервые "взятку" взял. Родитель одного юноши, прибывшего из Молдавии, две бутылки вина вручил дорогому учителю сына. Как было не взять – бой курантов, бокалов звон предполагают что-нибудь выпить. Взял. Но не об этом речь.

Хозяева дачи – люди исключительно славные – говорят как-то: вы, Евгений Серафимович, только не смущайтесь, но в выходные навестит вас иностранная делегация. И ладно. Я даже носки чистые надел, шерстяные. А, украшения для, повсюду бутылки пустые на спичках развесил, в некоторых даже огоньки теплились. Не умеете? Читайте Перельмана.

Приехали иностранцы. Сразу неловкость вышла. У них язык родной – немецкий, у меня иностранный – английский. Ходит толстый, лысый, добрый – скрипит деревянными половицами. "Йя, йя, – говорит. – Зер гут!" Хорошо щенок есть – овчарка немецкая, чёрная – символ дружбы народов.

То да сё. Вытаскивает немка коробочку и протягивает моей жене. "Это ешть гуманитяр помочь, бери-бери, дефошка". Ну, моя и взяла. Мужик чужеземный языком цокает, говорит: "Хорощий фещь! Sports style! Тля молотые люти!"

Попрощались довольно скоро, после того, как толстый и добрый плюхнулся в хозяйское кресло, а на него сверху свалилась бутылка из-под шампанского, на спичках висевшая. "Ой-йё!" "Йя-йя, йя-йя…" – пятились немцы к двери.

Выдохнули. А что это там в коробочке? Разворачиваем. И впрямь краса гуманитарная: скромный конвертик с деньгами немецкими и офигительные такие, домашние, мягкие, тёплые – мы даже не знаем что – вещи. Тут ведь что важно? – не как называется, а как носится.

Вы себя вспомните в те годы, если можете. Что у нас было для хождения по дому? "Костюм тренировочный чёрный" – вариант "синий" – одна коленка штопана, обе вытянуты. Халат махровый "бухарский", купленный за три рубля на привокзальной барахолке. Особо хорошо смотрелись на торжественной встрече с добрыми немцами мои торчащие из-под "бухарского" халата синие волосатые ноги в тяжёлых шерстяных носках. А тут…

В коробочке лежали три новеньких домашних костюмчика. Спортивного фасона. Беленький, жёлтенький и голубенький. С изящными лейблами. Не провинция Сычуань, прости господи, а самая что ни на есть земля Рейнланд-Пфальц, пальцы веером. Новогодний подарок. Не чаяли.

Жена в жёлтенький костюмчик нарядилась, я – в беленький, дочка – в голубенький. Так и встретили новый 1992-й год.

А по весне выпал мне ещё один счастливый билетик. Позвали меня умные дяди и тёти на конференцию педагогическую в подмосковный город Пущино, что на Оке. Над затеей витала щедрая тень американского общества National Geographic, не фиг собачий. Жить неделю в гостинице предполагалось, а на собраниях внимать и себя показывать.

Порыдала моя жена любимая и собрала мне в дорогу свёрточек. В нём, среди прочего – два костюмчика домашних, свежестиранных – беленький и жёлтенький. Чтоб перед иноземными людьми учёными мордой в грязь не упасть.

Выехал я в Пущино. Поселился в гостинице и приготовился к учёной жизни. Поутру в строгом костюме с галстуком сходил на первые лекции. К вечеру было сказано – развлечение будет. Игровой семинар, не выходя из гостиницы. Форма одежды? Домашняя или спортивная. Дама из National Geographic по имени Мерилин даже добавила: "Free style". Во как.

В иное время пришлось бы мне выбирать между костюмом строгим с галстуком и "чёрным тренировочным", но теперь у меня было. Покумекал я, поприкидывал и решил: а выйду-ка весь в белом.

Выхожу. В ослепительно белом. Как с рекламы стиральной шагнул. Чисто Аполлон.

Вижу: движется мне наперерез госпожа Мерилин. Под ручку хвать – и в сторону.

Ну, блин, вообще, нравы. Ну, ты, подруга, охолони, я человек женатый. Нет, я того, не прочь, но ты ж курица крашеная…

"Послушайте, мистер Юджин! – шепчет она мне горячо и страстно. – Я, конечно, всё понимаю. У вас в России другое отношение. И я говорила: свободный стиль. Да, говорила! Но послушайте, мистер Юджин! Разве это значит, что на игровой семинар можно приходить в пижаме?!"



Нет, это вам сейчас смешно. А мне тогда было не до смеха. Это вы сейчас знаете, и я знаю, что такое пижама. А тогда для меня "пижама" – это было что-то шёлковое и полосатое, производства фабрики "Большевичка", в которое дед влезал перед сном.

Так-то. Не верь данайцам…