Хитрожопая педагогика

Тем летом я снова собирался к Юрке Устинову, на "тропу", под Туапсе. Юрка попросил меня взять с собой одного мальца из детского дома. При этом он строго мне наказал: "Я просил его никуда не сбегать, опять сбежит - пусть на себя пеняет, на тропу может не приходить".

Июнь. Мы с другом Мишкой садимся на велосипеды и катимся в далекую подмосковную хрень, в какой-то пионерский лагерь, где пасут детдомовских волчат. Наша цель - Андрюшка, по кличке "Фонд". Так его прозвали за то, что всякий раз он сбегал под крыло к сердобольному Ролану Быкову.

Три часа крутим педали. Добираемся до лагеря. Беседуем с воспитателями. Из разговора выясняется, что "Фонд" снова в бегах и где его искать, они не знают. Еще три часа крутим педали. После чего я падаю спать.

Через неделю звонок: "Нашелся ваш Андрюша. Забирайте гуся". Юрке звонить некуда, он в горах. Что поделать? Еду, показываю серпастый-молоткастый, получаю дитятко. Молодой человек устраивается на пару дней в моей коммуналке, наводит шухер среди соседей. И вскоре мы отбываем гомонящей толпой в Туапсе.

Юрка историю выслушал и сказал: "Привез? Теперь он твой. Я предупреждал". Ну, мой, так мой. Сын полка, так сказать. На тропе не хнычет, дела делает, народу полюбился.

Как-то, проходя мимо одной из некогда обетованных стоянок, я оставил двух дежурных, чтобы они навели там порядок, поскольку последние хозяева поднасрали в заповеднике. Сами пошли дальше наверх, в свой лагерь.

Вечером возвращаются мои парни. Рожи сияющие. Что такое? Деньги нашли. Не хухры-мухры - 70 рублей, ползарплаты школьного педагога. Купюры, правда, подмоченные, но всамделишные.

Что будем делать с деньгами? - спрашивают. Какие вопросы, - говорю, - кто нашел, тот и решает. Лешка Массарский, по кличке "Моцарт", решение принимает: вот высушу свои честно заработанные, тогда поговорим. Суши, милок, суши, и думу думай.

Около костра возникла пара плоских камушков, на которых уютно разместились упомянутые выше банкноты. Сушатся. Народ занят своими делами.

Вдруг шум-гам, переполох. Пропали деньги. Ищут соколы мои и соколицы - найти не могут. Кто взял? Никто не брал.

Подходит "Моцарт": "Фонд" скоммуниздил - больше некому".

Сам понимаю, что больше некому. Но не обыскивать же. Совещаемся с "Моцартом". Тот говорит: да, мне денег не жалко, жалко, что теперь все друг на друга думать будут. Я вообще хотел эти деньги "Фонду" отдать… "Правда, хотел?" "Правда". Придумываем, как все поправить.

Объявляю всем: мы тут с "Моцартом" посовещались и решили, кто бы деньги ни нашел - отдаем их "Фонду", ему нужнее, а мы не обеднеем. Айда, искать!

Ищем. Ни фига. Не находятся.

Совсем стемнело. Народ по палаткам раскладывается. А я бегу в соседний лагерь, за пару километров, к Юрке Устинову: историю рассказать и посоветоваться.

Юрка выслушал угрюмо. Смотрит на меня. "Забудь", - говорит. "Как это?" "А так, забудь, и всё. Все твои придумки, для него - хитрожопые фокусы, чтобы деньги выманить. У него 12-летний опыт таких игр в педагогику".

Одно сделал Юрка: забрал "Фонда" к себе. Тот потом при кухне был, в базовом лагере. Встречая моих деток, всегда улыбался до ушей и искренне огорчался, что ему не улыбаются в ответ.

"Я тебе обязательно напишу!" - крикнул он мне, когда мы уезжали…