Шурочка

Сначала был хвост.

Потом была Анна Марковна Миловзорова. Биолог и друг.

Аня сказала так: "Пусть поживёт у тебя летом. Не перекорми".

Перекормишь тут. Отпускных – шиш, ношу продукты бабушкам – ещё пол-шиша. Снял халупу в Переделках. Вот и живём вчетвером: жена Рита, дочь Анита, капюшончатая крыса Шурочка и я.

Дочь и крыса ровесниками друг другу приходились – обеим по полгода было. Но Шурочка себя старшей считала и умела больше.

Мы недолго сомневались – доверили Шурочке воспитание ребёнка. Вместо манежа одеялко пользовали вчетверо сложенное. Выложишь дитя на одеялко, выпустишь крысу – и в ус не дуешь. Шурка по периметру носится – не даёт дитятку уползти. А что иногда приложится к детской бутылочке – так кто из нас, сапиенсов, к бутылке не прикладывался?

Бдительной сиделкой была наша Шурочка. Пойдём, бывало, на корт – по воланчику постучать – коляску бросим за пределами корта – крыса сидит на ручке коляски – бдит. Стоит младенцу запищать или иную пакость устроить – несётся Шурка к нерадивым родителям, теребит шнурки: attention please!

А ещё Шурочка плавать любила. Нырнём, бывало, в переделкинскую лужу – Шурка за нами. Только умела плохо: сразу "спасите, помогите". Забодало – её спасать.

Вернулись в Москву по осени. Шурка новую забаву себе придумала. Я, практичности ради, презервативы на стенах развешивал – обоймами от "Кохинора". Крыса на них охотилась. Все гондоны перекомпостировала, сволочь. Очень ей второго ребёночка хотелось.

Зимовали голодно. Шурка нам сухофрукты носила – от соседей по коммуналке.

Как сосульки закапали, мы в Крым отчалили. И Шурка с нами. Я отправился со школьниками своими шустрыми пещеры на Мангуп-Кале чистить. Крысу поначалу в клетке держали – чтоб не ошалела от свободы крымской (характер южный – скотский). Только сердобольные барышни выпустили её как-то. С тех пор обнаруживали Шурочку то в одном, то в другом спальнике. Земмифобия, говорите? Лечится!

Как учиться начали – нате вам, здрасьте – вручают мне детки дорогие пакет пастеризованного молока, литровый такой. "Это что?" – спрашиваю. "А вы откройте", – советуют. Открываю… Кары египетские, смотрит на меня крыс капюшончатый. "Размножайтесь на здоровье!" – орут злые дети.

Звать-то тебя как? "Кузьмой кличут".

Приношу его домой. Шурка смотрит-смотрит, никак в толк взять не может: "Что за урод?" "Кузьма это", – говорю. "Вижу, что Кузьма, не слепая, чай. Только на хрена он мне сдался?"

Пустил Кузьму на пол. Шурка подошла и с ходу – в морду. И по жопе. И снова в морду. Тот удирать. Только Шурочка шустрее – догонит и по жопе, снова догонит – и в морду.

Так и жили. Кузьма по паркету шкандыбает – углы ищет. Шурка со шкафа следит – далеко не уйдёт, паскуда.

Долго ли коротко ль, только отяжелела Шурочка. Хмурая ходит: доигралась. А пару месяцев спустя и вовсе того – разродилась. Семья моя в ту пору опять в Крым отправилась, так что роды я принимал.

Эх, говорила мне Анна Марковна: дурная голова рукам покоя не даёт.

Короче, не простили мне крысы (животные-то дикие), что я их деток пальцами мацал. Сожрали всех.

Ругал я их. Матерно. Водку пил и ругал. А себя ругал пуще всех. Аж соседи притихли.

Потом и сам на Кавказ свалил. Крыс на попечение Татьяны Аркадьевны Малкиной оставил. Журналиста и друга.

Звоню Малкиной с Кавказа:

- Ну, как?
- Плохо дело.
- Что такое?
- Кузьма помер.
Туда ему и дорога, людоеду.

Звоню Малкиной из Крыма. Плачет.
- Что такое?
- Жень… Шурочка…
- Что – Шурочка?!
- Нет больше Шурочки.
И впрямь горе. Няня Анькина померла.

Водку пил и ругал себя. Не сберёг, не уследил.

Вернулся на Никитские. Малкина смотрит загадочно. "Сюрприз!" – говорит. Ну?

Вытаскивает ладошку – на ладошке мышка беленькая.

- Это ещё откуда?
Рассказывает Малкина историю с привидениями:
"Жила-была я себе без Шурочки плохо. Горевала, спать не могла. А тут вроде мышь скрести по сусекам повадилась. Только я глаза сомкну – давай егозить. И вот, уснула я всё же – просыпаюсь от ощущения жуткого: кто-то на меня смотрит. Глядь, на одеяле сидит мышь белая – глаза красные. Я прям поперхнулась девичьим криком".

Присмотрелись мы к мышке-то. Не мышка вовсе – крыса мелкая. Альбинос – красный нос. Видать, не всех пожрали родители. Пожалели юродивую.

Егором Кузьмичом назвали поначалу. Уж больно взгляд щуристый. Потом в Ягу Кузьминичну переделали – девочка всё ж. Она с Танькиными родителями жила. В двухкомнатных апартаментах. Первую клубнику с грядки кушала.

С жизнью всегда так. Ты её каблуком. А она продолжается.