Случаи

Вскоре после рождения дочери стало ясно, что трёх человек на одну учительскую зарплату не прокормишь. Так я оказался социальным работником, на полставки.

Год 1989-й.

Никифорова. Бывший профсоюзный работник. Маленькая, седая, почти слепая, носит сразу две пары очков.

– Тут стой! Тряпку видишь? Там и стой! Масла принёс? Не этого! Я же просила: ра-сти-тель-но-го. На чём мне жарить? Ах, не было? Чего ещё «не было»? Что ещё там придумали? Я хлеба просила круглого! Тоже не было? Нет, в следующий раз я сама пойду. Я сама пойду… Женя? Ой, Женя, принесите мне с кухни валокордина… Тридцать капель… Ничего, ничего, идите в обуви.

Гинзбург. Бывший физик, бывший «писатель» партийных речей, бывший пациент Кащенко. Не моется с тех пор, как умерла мать.

– Глупо. Я знаю, глупо. Глупо вас просить. Но вы не говорите. Никому там не говорите, что она умерла. Они сами узнают. Но потом. Мне работник не полагается. Меня скоро опять заберут, я знаю. Но ведь я не многого прошу. Убираться не прошу. Уколов не прошу. Мяса не прошу. Мама просила. Вы маму не знали. Зато маму знали в ЦК КПСС. Возьмите, я вам отложил книги по астрономии.

Клавдия Ильинична. Высокая старуха. Спина прямая. Я для неё – мужчина, зашедший в гости.

– Ничего, что я курю? На кухне всё бросьте, Женечка. Сейчас чаем поить буду. Цейлонским, вашим. Альбомы перебираю. Сама не знаю – зачем. Папа вот. Он арифметику до революции преподавал. И поквартально бухгалтерию в аптеке обсчитывал. Мы на эти аптечные заработки каждое лето в Европу ездили. Пока не началось… Вы с сахаром любите?

Рапопорты. Инвалиды. Он без ног. У неё по локти нет рук. Познакомились и поженились в больнице.

– Мария, сиди! Я открою! Милости просим, молодой человек. Давайте знакомиться. Борис. Мария – моя половина. А где Андрюша? Андрюша ещё придёт? Мы к нему привыкли. Оставьте продукты, мы разберём сами. Помогите Мариечке снять бельё, ей немного тяжело. Если вы задержитесь на полчасика, я вас подвезу – куда надо. Видите этот балкон? Это съезд к гаражу.

Костенко. Сёстры. Социальный случай – только младшая. Старшая парализована. Но её как бы нет. По документам, сорок лет назад она умерла в ссылке – добрые люди помогли документ справить. В Москву вернулась нелегально. Так и живут на одну пенсию. Всего боятся. Верят, что «коммунистов скоро не будет». Говорит со мной только старшая. Но сегодня она спит. В последнее время я всегда застаю её спящей.