Революционэры

86-й год. Я пишу диссертацию. Мой "научный руководитель" Игорь Царьков подливает масло в огонь разгорающейся российской демократии.

Игорь попросил меня пожить несколько дней с собакой - он должен был ехать на какой-то семинар. Собака была черным терьером с арабской кличкой Аббас. Семинар был революционно-демократическим.

В ту пору за Игорем уже всюду гуляла плотная "наружка" - обычно это были четверо дюжих младших офицеров КГБ, в распоряжении которых находились пара "Жигулей" без номерных знаков. Любые попытки Игоря отклониться от маршрута "дом-работа-дом" пресекались товарищами на корню. Тем веселее было играть в "отрыв".

Я приехал к нему домой, в съемную квартирку на станции Лось. За доминошным столиком у подъезда сидел гэбэшный квартет. Один из товарищей проводил меня до лифта, поднялся со мной на нужный этаж и убедился, что я вошел в квартиру.

Игорь раскладывал одежду на диване. Закончив приготовления, он заявил: "Переодевайся". Мы напялили на себя похожие серые китайские куртки, одинаковые черные вязаные шапки и в этом бандитском прикиде отправились выгуливать Аббаса.

Следует отметить, что наше сходство было весьма условным: Игорь пониже, поплотнее, постарше лет на десять. Хотя двух бородатых семитов, одетых описанным выше образом, в сумерках можно было бы и перепутать.

Далее мы действовали по разработанному Игорем плану. Дошли до лесополосы (квартет неотступно следовал за нами). Спустили с поводка Аббаса (чекисты замедлили шаг). И ринулись в чащу. Затем пути наши разошлись: Игорь побежал к кольцевой дороге, а я прицепил поводок к ошейнику и вернулся с собакой к дому. Когда я уже подходил к подъезду, то увидел, как к дому бегут изрядно изгвазданные вчерашние курсанты высшей школы.

Я поспешил подняться в квартиру и запер дверь. Глянул в зеркало, висевшее в прихожей - на меня смотрела хитрая еврейская рожа. Самодовольству моему не было предела.

Но веселье было впереди. Чуваки не могли с точностью знать, кто вернулся домой - хозяин или гость. Было очевидно, что Царьков, скорее всего, смылся. Но нельзя было исключать (зная мерзкие повадки "клиента"), что мы просто разыграли их, и Царьков сидит дома, дожидаясь пока снимут наблюдение.

Сначала раздался телефонный звонок.

- Игоря позовите к телефону.
- Слушаю.
- Игорь? Царьков?
- Да. Что угодно?
- (короткие гудки)

Потом раздался звонок в дверь.

- Вам заказное письмо!
- …
- Игорь Сергеевич Царьков, вам письмо от родителей.
- …
- Зайдите позже на почту.

Снова зазвонил телефон. На сей раз бодрый девичий голос спросил меня. "Вы ошиблись", - сказал я и засомневался в правильности данного ответа. После этого я решил на телефонные трели не реагировать.

Звонок в дверь. Соседи снизу говорят, что их заливает. Отмалчиваюсь.

И так, без перерыва до полуночи. Я извелся, пес осип. Валяюсь на диване с сигаретой и книгой. Два часа ночи.

Тренькнул дверной звонок. Всё, кирдык, не буду молчать.

- Кто там?!
- Саша. Вы меня не знаете, меня Костик послал. Он сказал, у вас можно переночевать.
- Какой Костик?
- Пантуев.
- И кто вам нужен?
- Игорь или Женя. Все равно.

Я сделал глубокий вдох, и понеслось. Словарный запас был, и я делился им охотно.

Человек за дверью затих. Вскоре я услышал, как он садится в лифт и спускается вниз. Я снова повернулся к зеркалу: мне определенно нравился мой героический анфас.

Наконец уснул. Сплю. Звонит телефон. Бросаю взгляд на будильник. Шесть утра. "Вот суки!" Снимаю трубку и слышу голос Кости Пантуева:

- Вы чего там охренели?!
- Что такое?
- Я к вам человека послал, Сашку из Риги. Он был на Бабушкинской, опоздал на метро, и ему негде было ночевать. Пробовал вам дозвониться, никто не отвечал. Но я знал, что кто-то из вас точно с Аббасом, и послал человека к вам.
- Прости, тут такая история вышла…

И я изложил ему все в красках (телефон, очевидно, слушали, но в данной ситуации это было неважно).

- Революционэры. - резюмировал Костя. - Нет от вас житья русскому человеку.