Порнография

- Они достали меня. Каждый раз одно и то же. "Как ты сделал это?!" Стоило один раз сделать - и всё. И ни о чём другом не спросят. Право слово, это сломало мне жизнь.

Рон Джереми

--------------

Это - конец, - подумал Штирлиц.

(середина 80-х)

На третий день после нашего близкого знакомства она спросила:
- А как ты относишься к сексу?
- Я? Но разве мы не…?
- Не в этом смысле.
- А в каком?! - голос мой выдавал испуг и крайнее возбуждение.

Она неспешно - слишком неспешно, подошла к книжной полке. Ковырнула там что-то и извлекла нечто, похожее на книжку.

- Почитаешь мне на ночь?
- Ага, если попросишь.

Потом она, чертыхаясь, пару минут просидела около телевизора. Какая-то штука пискнула, огонёк зажёгся. И началось…

Никогда до той поры мне не приходилось становиться свидетелем такого зрелища. После титров на экране запрыгали голые - совершенно голые - люди. Более того, эти люди трогали друг друга. Абсолютно бесстыдно.

- Тебе нравится?
- Это? - мой словарный запас оскудел.

Она чудовищно долго разливала вино в чашки. Она невероятно долго стягивала с себя свитер и джинсы. Она шустро нырнула под плед и чмокнула меня в ухо. А тем временем…

Там было потно. Дикая массовка трепала мясо. И трепет передавался нам.

Мы держались за руки. Да, чёрт возьми, мы держались за руки! И, кажется, я сжимал её руку слишком сильно. Она ойкнула, вывернулась, отошла и вернулась с двумя чашками вина.

Дальше - провал. Она заслонила экран. Я успевал разглядеть нечто то левым, то правым глазом.

- Не смотри. Прошу тебя, не смотри.
- Только ты.
- Только я.
- Только мы…

Пауза. Она принесла ещё вина. Прилегла рядом.

На экране царил пухлый сутулый уродец.

- Правда, он ужасен? - спросил я.
- Он ужасен, - подтвердила она.

И тут уродец подмигнул нам. Скривился в ухмылке. Согнулся в три погибели. И запихнул свой член себе в рот.

- Ого!
- Не может быть!
- Нет… он… в самом деле…

Она снова навалилась на меня. Время замерло… И рухнули трепетные стрелки.

- Что с тобой?
- Это меня дико возбудило.
- Это?
- А ты так сможешь?
- Я?! Да я ещё и не так могу…

Она отправилась в ванную. Я остался наедине с экраном. Там происходили забавные, но уже не столь впечатляющие события. Впрочем…

Я сел. И, воровато оглядываясь на дверь ванной, ссутулился. Нет, так точно не получится. Встал. Сложился. Голова у коленей, но и в этой позиции - вряд ли…

- Боже, что ты творишь?
Она застала меня в весьма замысловатой позе.



Мы должны были встретиться у памятника Маяковскому. Она запаздывала. Я позвонил ей из телефона-автомата.

- Как хорошо, что ты догадался позвонить!
- …
- Я задерживаюсь на работе. Давай там же, в девять.
- …
- Я компенсирую.
- Целую. Жду.



Площадь Маяковского. Плакат: "В кинотеатре Москва - ретроспектива фильмов Валериана Боровчика". Зашёл.

Кинофильм "Зверь". В зале десяток редких в дневной час посетителей - и я.

Застрекотал проектор. На экране возникли голые лошади и голые люди. Абсолютно бесстыдные.

Полчаса ничто не нарушало. Затем послышался - то там, то сям - размеренный сип. Публика осваивалась с обстоятельствами места и действия.

Когда в третьем ряду засопел пожилой мужчина кавказской национальности, я опустил глаза…

Нет, в самом деле, а как он это делал? А в первый раз? Быть может так?..

Боровчик и Джереми верили в меня.