Любовный многоугольник


Новый Год - праздник компанейский. Одна компания манила меня в Питере. Другая - жаждала в Москве. Я же, в очередной раз, разбил своё большое сердце. "Никто меня не любит". Не хотелось видеть ни тех, ни этих. Решение пришло само: 31 декабря 1986 года был взят билет на поезд Ленинград-Москва, отправление в 22:30.


Глава 1. Поезд

В купе не было никого. Не было никого и в вагоне. Загодя подвыпившие проводники продолжали квасить в ресторане. Я взглянул на часы и с удовлетворением отметил, что время неумолимо тикает к полуночи. Достал бутылку пива, откупорил, глотнул и завалился на серую подушку.

И тут раздался робкий стук. Робкий стук. Робкий стук.
- Кто там ещё?!
- Можно?
Дверь отъехала. На пороге стояли три представительницы женского пола цыганской национальности.
- Чего надо? - я старался быть грубым.
- С Новым Годом! - рявкнули они хором.
- Гадом буду! - зачем-то ответил я.
Они восприняли это как приглашение. И вошли.

Через минуту на столике уже стояли: баночка солёных огурчиков, баночка солёных помидорчиков, две баночки шпротов, кирпичик чёрного хлеба, мисочка с пахучей зеленью, одна красная луковица и банка водки.

Я виновато показал полбутылки пива. Меня поманили. Уговаривать себя я не заставил.

Одна из дам выскочила и вскоре вернулась с четырьмя гранёными стаканами.
- Откуда будешь?
- Из Бердичева, - сострил я.
- Не похож на бердичевского.
- А на какого похож?
- На московского. Студент?
- Бродяга.
- С Новым Годом!
- С Новым Годом!

Они наливали по полной, вровень. Пили хлёстко, не по-цыгански. Да и какое мне дело? Пили вместе. Грызли овощи. Пели русские народные и ещё какие-то песни. Тётки нравились мне всё больше. И я этого не скрывал.

Опьянение накатило внезапно. Раз - и всё. "Чёёёрный вооорон, что ты вьёёёшься на-ад моееею го-ло-во-ооой…" Крикливое трио подхватывает: "Ты добыычи не добьёёшься…" Ой, куда меня несёт? Ой, где это я? Ой, с кем это?



Стук в дверь. Громкий стук. Ещё громче.
- Эй! Москва! На выход!

Отрываю голову от серой подушки. Пьяный в хлам. Не соображаю вовсе. Какая Москва? Куда на выход? С трудом припоминаю - с кем пил.

В купе пусто. На столе чисто. Вещи на месте.

Приснилось? Но зачем же я так нажрался? И с кем?


Глава 2. Баня

Добрался до дома. Упал на диван. Сплю. Телефон. Сплю. Снова телефон. Да пошли вы… Телефон никуда не идёт. Беру трубку.
- Алло!
- Ты чего? Охренел?!
- Что такое?
- Мы тут ждём тебя.
- Мы - это кто?
- Ну, я, Машка, Ирка.
- Ты - это кто?
- Игорь!
- Какой Игорь?
- Так. Короче. Пять минут на сборы. Ровно в три у закрытой стенки на Комсомолке.
- Ты чего? Охренел?!

В три - не в три, но в три пятнадцать я подкатил к Комсомолке. С гитарой и пивом - как просили. Меня хлопнули по спине. Меня чмокнули в нос. Мне сказали: "Фууу…" (а ведь я пятнадцать минут чистил зубы!). Мы погрузились в электричку. И отбыли куда-то в ленинградском направлении. Дежавю.

Через час рельсы кончились, и начался дачный посёлок. Тропинка, ворота, дорожка, крыльцо. "Ну, заходите, гости дорогие". Это Машка говорит. У неё папа - полковник ОБХСС. Его дочь - его дача. Была ваша - будет наша. Входим.

Задумано было так: Машка - Игорь, Ирка - я. Познакомились на экскурсии по "Золотому кольцу". Обещал, что непременно, 1 января, "мы с друзьями пойдём в баню". Знатную баню отстроил полковник - русскую, настоящую.

Но голова болит…

Поправишься? Поправлюсь. Беленькой? Беленькой. По маленькой? Нууу… вот так… ещё… вот так - в самый раз. С Новым Годом! С Новым Годом!

Повторим?..

Этого опьянения я ждал. Как тот "любовник молодой". К чёрту сердечные переживания! "Чёёёрный вооорон, что ты вьёёёшься на-ад моееею го-ло-во-ооой…" Крикливое трио подхватывает: "Ты добыычи не добьёёшься…"

Как оказались в бане - не помню. Кто её "делал" - не знаю. Но "сделал" на славу. Завалились. Рассупонились. Ёлки-палки, сиськи-масиськи. Перепуталось всё по пьяни. Ирка - Игорь, Машка - я.

- Аксёнова читала?
- Не читала…
- Это хорошо.



Утро. Веничками пахнет. Толкаю дверь. Хорошо-то как… И голова не болит.

В сугробе сидит голая Машка. На русой головке папкина папаха.

- Ты чего, Маш?
- Ты меня любишь?