Айболит-86

Милостивые начальники решили отправить меня, как молодого и перспективного ученого на стажировку в Болгарию. Так и сказали: поезжай, значит, Женя, в Софийский университет, пиши, Женя, диссертацию, знай, Женя, нашу доброту. И прослезились.

В отделе кадров я получил полный перечень справок, которые я должен был предоставить в самое ближайшее время, чтобы комар носа не подточил.

Среди прочего значилась там и справка из венерологического диспансера - СПИД уже шагал по планете.

Так меня занесло в душные коридоры КВД №21 Люблинского р-на г. Москвы, что стоит и по сей день на улице Таганрогской.

Захожу, спрашиваю: "Где тут кровь сдают?" Народ пугливо пальцами тычет в обшарпанную дверь.

Стучусь. "Заходите!" Захожу.

В уютном кабинете, в низеньком кресле сидит седенький дядечка с седенькою же бородкой. Ну, вылитый Айболит. Глаз радуется.

- Ну, что же вы стоите? Присаживайтесь. В ногах правды нет. Рассказывайте, на что жалуетесь.
- Да, ни на что, собственно.
- Меня, молодой человек, стесняться не надо.
- Да, я и не стесняюсь.
- Тогда раздевайтесь.
- Зачем?
- Там посмотрим.
- Не надо. Я только кровь на анализы сдать.
- Ааа… - разочарованно протянул дедуля. - Сейчас сестру позову.
- Зовите, зовите.
- Скажите, а вы - человек мужественный?
- … ?
- И все же?
- Нууу…
- Наташенька, к вам пришли.

Явление Наташеньки. Ручки тоненькие, ножки тоненькие, лет 15 на вид. Практикантка, делаю я далеко идущий вывод.

Меня просят закатать рукав. Айболит, ласково пришепетывая, тычет пальцем: "Вот-с, Наташенька, молодому человеку надо кровь, хи-хи, пустить. Вот-с, глядите-ка, какие у него венки хорошие, вздутые, приметные. Нука-с, чему я вас учил?"

Наташенька обмакивает мою руку спиртом. Хватает свой острый кинжал и втыкает его… в сантиметре от предполагаемой вены. "Уй, ё!" - восклицает молодой ученый. "Ничего страшненького", - утешает присутствующих Айболит.

"Вторая попытка, Наташенька, а то двоечку в семестре получите". От этих слов Наташенька приходит в сильнейшее волнение, и кинжал снова летит мимо. "Эй, девушка!"

Айболит открывает журнал и аккуратно рисует в нем нехорошую отметку. "Позовите других", - просит он бедную девочку. Через пару минут в кабинет вваливается толпа сопливых девиц.

Экзекуция продолжается. То ли учил Айболит плохо, то ли будущие медсестры перебздели, увидев такого гуся, как я, то ли вены мои пугливо попрятались, но еще с десяти попыток ни одной удачной не случилось. Правая рука выглядела плачевно, а потому ее ласково и неумело забинтовали, и попросили обнажить левую.

Тут я взревел. И обнажать левую отказался. "Позовите Клаву", - устало молвил Айболит. Позвали Клаву, которая оказалась седенькой лаборанткой, подстать воспитателю моих палачей. Она сама обнажила мне левую руку, умело ухватила кинжал и с размаху вонзила его в вену. Кинжал прошел насквозь. Кровь полилась кругом, какие-то капли угодили в пробирку. Клава удовлетворенно хрюкнула и изрекла: "Вот и все, а вы боялись. Сейчас мы левую руку залепим, чтоб не текло, и прибинтуем, чтоб не висела. Дайте ему нашатырю, девочки".

На улицу Таганрогскую я вышел, слегка пошатываясь на ветру. Обе мои руки были плотно прибинтованы к телу. Сделав над собой усилие, я поднял горизонтально правую ногу и, изобразив подобие улыбки, принялся тормозить такси. Таксистов на улице Таганрогской отродясь не было, а потому подхватил меня милицейский УАЗик. Но это - уже совсем другая история… про то, как меня направили в наркологический диспансер.

Остается лишь добавить, что ни в какую Болгарию я не поехал. Однако не подумайте плохого - ничего такого в моей крови не нашли. Просто в наркологический диспансер я идти отказался наотрез. А потому поехал я в Казахстан, где весной в полупустыне цвели маки и конопля, где не было ни Айболита, ни Клавы, ни Наташеньки.