Поэты

В феврале 86-го ко дню советской армии я получил от знакомой билет на творческий вечер Самойлова, который должен был произойти в ДК "Меридиан", что у станции метро "Калужская". Поэт заехал в столицу из своих эстонских далей то ли по случаю издания книги, то ли еще по какому поводу - не помню. Никогда раньше Давида Самойловича я не слушал и ждал с нетерпением его появления на сцене, разместясь в каком-то из близких рядов.

Поэт задерживался. Устроители просили публику не суетиться и проявить терпение, подобающее случаю.

Вдруг по залу пронесся невесть откуда взявшийся слух: поэт умер. Да-да, вот так, вдруг, именно сегодня, взял и умер поэт. Над залом повисла душная тишина.

Потом на сцене появилась жена Давида - Галя. Она медленно, очень медленно шла к микрофону. Остановилась. Перевела дух. И сказала: "Сегодня… умер… (зал тяжело загудел)… поэт… Борис Абрамович Слуцкий". (Мне показалось? - или зал издал вздох облегчения?)

"Подождите. Давид скоро придет".

И он вышел на сцену. (Кто-то поправил ему микрофон.) Долго молчал, подслеповато смотрел в зал.

- Что же вам сегодня почитать?
- (из первого ряда) Давид Самойлович, почитайте что-нибудь новое.
- Новое? Но я не написал ничего нового.
- …
- Я всегда писал об одном и том же.
- …
- О любви и смерти. Да, о любви и смерти.
- …
- "Какая это всё мура - со смертью жалкая игра!"

Слуцкий умер в Туле, похоронили его в Москве - надо было куда-то ехать от станции метро "Рижская".

Весной мы отправились на его могилу с Дмитрием Антоновичем Сухаревым. Поставили табличку над заснеженным холмиком "Борис Слуцкий, поэт. 1919-1986". Курили, никто не читал стихов. Говорят, потом появился нормальный могильный памятник.

Давид пережил Бориса ровно на четыре года. Зачем я об этом говорю? Какое мне дело до того, что один поэт хоронил другого, читая стихи со сцены - отсчитал ровным счетом четыре года, и умер?

"Какая это всё мура…"