Прощай, оружие!

Погоны мне так и не пришили.

Попытка первая

После того, как, гогоча по-жеребячьи, мы отливали в баночки у забора военкомата, я, пройдя всех докторов, предстал перед полковником Петровым. "Орел! Спортсмен! Пойдешь в ракетное училище!" "Не пойду. Я в физтех поступать буду". "Еврей. Не поступишь" (полковник был прав). "Еврей. Поступлю". "Не поступишь - пойдешь на флот". Вечером звоню папе. "Папа, я решил поступать в ракетное училище". Рядом мама в слезах. Папа: "Сынок, мудаки у нас в роду были. А вот ракетчиков еще не было".

Попытка вторая

После художественной практики в военных лагерях "Керосинки" вызывает меня к себе командир части полковник Сидоров. "Как получишь диплом, сразу к нам. Будешь числиться заместителем начальника склада горюче-смазочных материалов. А работать будешь художником. Понял?" "Понял, товарищ полковник. Но мой папа мне говорил: мудаки у нас в роду были, но чтоб с погонами - такого не было". "Вон отсюда!" Итог - трояк по линии военной кафедры.

Попытка третья

У полковника Иванова был личный журнал. В нем он помечал: белым кружочком - годных к строевой офицерской службе, черно-белым - годных, но имеющих связи, черным - явных или скрытых евреев. В нашем взводе черных кружочков было абсолютное большинство. Напротив моей фамилии тоже красовалась черная метка. Получаю военный билет. Там среди прочего указана национальность - еврей. Но по паспорту я - русский (из Платоновых мы, из дворян, гкхм). Звоню папе. Папа: "Разночтение в документах, Женя, это очень нехорошо. Сходи к полковнику с паспортом, пусть исправит. Погоны он на тебя все равно не оденет". Прихожу к Иванову. "Здравия желаю, товарищ полковник". "Чего надо?" "Вот, разночтение в документах". "Так ты, сынок, русский?" (с лаской в голосе) "Нууу…" "У тебя мама русская?" "Ага". "А какая у мамы была фамилия в девичестве?" "Кац, товарищ полковник". Долго и гулко по коридору разносился вопль Иванова: "Воооон!"