Пловец

Любил, когда руки касалось дно. (из давнего стишка)


Однажды я должен был стать большим и сильным. И плавать как Ихтиандр. Так мечтала мама.

Но я не только не плавал. Я даже не всплывал.

Море влекло меня неодолимо. Каждое лето мы отправлялись на юг – в Алушту, в Ялту, в Анапу. Щуплый мальчик плескался в прибрежных волнах. С отчаянным воплем: "Мама, я плыву!" И тут же захлёбывался солёной водой.

В школе плавание было дисциплиной необязательной. До ближайшего бассейна надо было добираться полчаса на автобусе. Но однажды приключилась неприятность.

Меня запихнули в пионерский лагерь. И был День Нептуна. Пионерам раздали резиновые шапочки и указали на буй. На буе покачивался вожатый Пашка, скалозуб в тельняшке.

Не прыгнуть я не мог. Вот и прыгнул. Помню пузырьки перед глазами, чьи-то ноги, ил. И отчаянное желание жить. Наверх я выбрался по деревянной свае, которая мосток держала. Меня завернули в полотенце и, на всякий случай, выдали пенопластовый спасательный круг. Я стучал зубами, а Пашка тыкал в меня пальцем. Ночью из лагеря я сбежал.

Мама в сложных ситуациях всегда звонила папе.

Папа долго не мешкал. Мне был выдан рюкзак, весло и каска. Мы отправились в поход. Для разминки – по речке Истра. А потом, я не верил своему счастью, – на Урал, по Усьве.

Не ожидал я от папы, нет, не ожидал. Вот так, взять – и сбросить родного сына в тёмные воды… Но ведь сбросил, без спасжилета. И ещё веслом от борта отпихнул. "Плыви", – говорит. А как?

Короче, сам сбросил – сам выуживал. Я маме не рассказал. Но за отцом с тех пор следил зорко.

Долго ли, коротко ль. Только вырос я большим и сильным. Но совсем не Ихтиандром. Мама и думать забыла.

А меня червь точил. Водяной, с глазами как у Пашки – навыкате.

В настроении таком попал я в альплагерь "Домбай". Там, неподалёку, Международный молодёжный центр красовался. МэМэЦэ – из трёх букв если. И главная радость в МэМэЦэ этом самом – бассейн с красотками заморскими.

Плавать я всё ещё не умел. Но придумал, как избежать позора. Залезаешь на вышку самую-самую, выпячиваешь грудь волосатую – и солдатиком вниз. Под водой отталкиваешься – и на поверхность. Главное: успеть за борт зацепиться. Девки заграничные дивились на русского богатыря.

- Но скажи, Женя, а как же ты поплыл?

Да, вот так и поплыл. Блондинка с плоским животом ласково так говорит на языке ненашем: "Дорогой сэр, сохраните мою жизнь – я сейчас, как вы, прыгну". А как её сохранить? Это ж надо в воде её страховать.

Пока блондинка по лестнице наверх карабкалась, я делал вид, что мне торопиться некуда. Она сверху кричит: "Я готова!" Тут-то я и нырнул. Слава Спасителю, и она не помедлила. Я – под воду, она – из-под воды. Соединились мы в дружеском поцелуе.

И тут во всём моём теле такая лёгкость образовалась. Такая лёгкость…

"Мама, я плыву!" – хотелось крикнуть мне. Но я почему-то кричал на чужом языке: "Ты прекрасна!" И даже не захлёбывался.

С тех пор заладилось. Но без блондинки – в воде теряюсь.

Отец, кстати, тоже – с блондинками предпочитает. Знаем, плавали.