Калитка

Это не просто так, это опознавательный знак. Саша Генин

Про Новый Иерусалим я знал с детства. Мы однажды селились на даче – неподалеку, в Троицком. А потому, когда мне предложили отпраздновать новый, 1982-й, год в означенном населенном пункте, географическая неопределенность меня не пугала. Смущало другое – я не только не был знаком с хозяевами дома, но даже не знал адреса. Ирка сказала: "Найдешь. Там калитка с пацификом…"

Пока я думал о вечном, пока ковырял в носу, пока бегал за портвейном в высотку на Красной Пресне… стемнело. На платформе Новый Иерусалим я оказался часам к десяти вечера. 31 декабря.

Первый заход – по главной улице, без оркестра. Калитка не найдена. Второй заход – по околицам крадучись. Результат тот же. Третий заход и возвращение на платформу. Поезда в Москву уже не ходят. Кирдык. Последняя электричка из столицы.

Двери закрываются. На платформе появляются темные личности.
- Мужик, ты чего мерзнешь?
- (мычу)
- Потерялся?
- (молчу)
- Пить будешь?
- Коль нальете.

Ходит по кругу горькое пойло. Полночь без малого.

- Хорошо пьешь, мужик. Продолжим?
- А где?
- Неподалеку.

Скрипучий домина. Прихожая. Темные личности сбрасывают тулупы. Успеваем добежать до хвойного дерева в кадке. Шампанского? Нет, портвейну! Крымского красного, сладкого. И повторить, и покурить на крыше. И покуролесить.

Откуда ни возьмись – ансамбль струнный. И девки певучие. И улетная песенка про кузнечика. Два часа ее пели, прихлебывая портвейном. Два часа. А потом… "Ой, кузнечик ожил"…

Утро нового года. Выхожу во двор. Так надо. Огибаю дом, ковыляя по слякотному снегу. Калитка скрипнула. Я тут, простите… Поднимаю глаза.

Ирка, ты?.. На приотворенной калитке красуется белый пацифик.