Филателист СССР

В детстве я собирал марки. На первых порах - "флору-фауну". От дешевых кастровской "сивушки" и "монгол-шудана" до дорогих переливчатого "бутана" и цветастых "африк". Потом - "довоенные советы" и "земскую почту". Вел переписку с взрослыми дядями, разменивая заморских пташек и неземных рептилий на блеклые прямоугольники с ильичами и дирижаблями.

Моё молодое здоровое сердце всякий раз ёкало, когда я замечал, что в почтовом ящике что-то лежит. Это могло быть извещение о получении заказного письма. И тогда я бежал на почту, где толстая почтальонка с усами, знавшая меня и мою маму, (без паспорта) торжественно вручала мне конверт, в котором…

Как удав дрожал над куриным богом… - это я про себя написал. Марки были моей свободой, моим смыслом, моим всем.

Помню, мы с мамой купили у одной древней старухи "Брокгауза и Эфрона". В первом томе я нашел пару дореволюционных конвертов. После чего тщательно перелистал все 82 тома. Больше не нашел ничего, зато, говорила мама, стал энциклопедистом.

Помню, как катился на улицу Волгина, зажав червонец, и торговался с жуликоватыми дядьками. И дядьки смотрели на меня с уважением: "Этот еврейский мальчик знает, чего он хочет".

Помню, как однажды всё это закончилось…

Я уже был абитуриентом и мало-помалу делился сексуальным опытом с будущими сокурсницами. Она переступила порог моей квартиры и вскоре проявила интерес к домашним фотоальбомам. Решив, что пора приступать к штурму, но, не очень понимая - с чего начать, я всучил ей кляссер с самым-самым. Она рассеянно переворачивала страницы, соблазнительно щурясь (потом она рассказала, что стеснялась надеть очки, а без них видела лишь размытые контуры). Я млел, обняв ее за острое плечо, и шептал слова любви. Она время от времени отстранялась и целомудренно поправляла бретельку платья.

Потом обернулась ко мне и дрожащим от волнения голосом спросила: "А… журналы… ну, "Плэйбой"… у тебя есть?" (Падает занавес. Действующие лица те же. Зритель не видит происходящего на диване.)

Следующий червонец я потратил на пару "Плэйбоев". Приобрел их там же - на Волгина, у тех же жуликоватых дядек. "Мальчик вырос и снова знает, чего он хочет", - говорили они. Но я их не слышал.

Как удав дрожал над куриным богом… - это я про себя написал. Но совсем не про марки.