Defloration

В июне 79-го мне еще не было 16-ти. Я переходил в 10-й класс и учился на одни пятерки. Тем летом в посёлке Ельдигино я копал для почвоведов разрезы - ямы глубиной 2 метра, длиной 2 метра и шириной 1 метр, с лесенкой, стоимостью 10 рублей. Три разреза в день - 30 рублей. Всё, больше никаких цифр.

Эта работа за пару месяцев сделала меня очень богатым и очень крепким мальчиком. Но Гайдар в мои годы командовал полком, Винер работал над диссертацией, почвовед Шептухов уже жил с женщиной - а я только один раз по-настоящему влюбился и два раза целовался.

Почвоведы рекомендовали заняться приобретением сексуального опыта. С ними я участвовал в пьяных набегах на пионерские лагеря, в посиделках у самогонщицы тети Веры, значительно пополнил запас казарменных шуток, но главного не добился.

И тогда я разглядел лаборантку Л. Она не знала про меня ничего кроме песен под гитару и московской прописки. Я подло клялся ей в вечной любви. И она отвечала мне тем же.

В тот знаменательный вечер я провожал ее домой, беспрестанно болтая не о том. На подходе к деревне мы были встречены местными жителями мужского пола. Меня ударили по лицу, просто, без столичных подколок. Я ответил, и тогда меня стали бить все сразу. Сознание провалилось.

Потом я услышал визг тормозов и увидел почвоведов, вооруженных слесарными инструментами, которые бились с деревенскими. Снова провал.

Очухался в вагончике. Почвовед Шептухов пытался разжать мне зубы и влить одеколон. Я мотнул головой: "Зачем?" "Затем, мудила". Над порванной губой у него алели некогда рыжие усы. "У тебя кровь". "У тебя тоже, мудила". В руках у него появились ножницы, он отрезал ими висящий кусок губы, облизал рану и глотнул одеколона. Протянул пузырек мне. Я влил в себя жидкость, она обожгла разбитые десны и язык. Потом по его требованию вылил остатки себе на лицо. Потом мне принесли зеркало. Все почему-то смеялись.

Ночь. После одеколона был ячменный самогон тети Веры. До обморока. Я очнулся в чужом доме, за стеной пили, рядом со мной на кровати сидела женщина, которая на вид была старше меня вдвое. "Тс-с-с", - услышал я, - "лежи". Она сделала все сама. Приговаривая время от времени: "А так?... А так?"

...

Через две недели, первого сентября я пришел в школьный двор с единственной розой. И небрежно вручил ее К., а не классной руководительнице. Моя вишневая морда, поросшая редким рыжим волосом, стала главным событием дня. Мудозвонить в колокольчик и нести первоклассницу мне не доверили.

Первый урок. "Я рада снова видеть вас, дети. Сегодня первое сентября - день знаний. Наш первый урок, по традиции, мы посвятим теме: как я провел лето? Кто хочет рассказать первым?"

Моя рука уже плыла над классом.