Папа

У одноклассника Володи был день рождения. Мы учились в 8 "А" классе среднестатистической московской школы. Мы были большими, и самым усатым из нас уже продавали спиртное. Пили все.

Последним уроком была география. Рубли собрали еще на перемене - всего пятнадцать (по числу участников). В магазин отправили Борьку, кличка "студент" (см. выше про усы).

Были взяты 12 бутылок 0,8 л по 1 р. 20 коп. Называлось пойло "Портвейн крепленый розовый" (креп. 22). В просторечье "бомба".

На оставшиеся 56 коп. мы купили батон белого хлеба и кучу семечек.

У Володьки папа работал шофером. У папы был гараж, у Володьки - ключи. Громыхая добытым спиртуозом, мы ввалились под темные своды этого уютного помещения. Разложились. Взялись за бутылки и… тут нас постигло глубочайшее разочарование: "бомбы" были упакованы по-новому - под пробки.

Мы пытались их проталкивать и вытаскивать, стучали бутылками и по бутылкам. Но тщетно. Завод ликеро-водочных изделий пос. Дзержинский постарался на славу.

Но тут дверь гаража заскрипела. И вошел Он.

Володин папа был широк в плечах, в кости, анфас и в профиль. От него веяло суровой силой, и мы невольно вжались в стены гаража, ожидая немедленной расправы.

"Распиваете, пацаны?" - пробасил он, и голос его не предвещал ничего хорошего. "Так ведь день рождения", - всхлипнул Володька. "Закусываете хоть?" - поинтересовался грозный батя. "Вот хлеба купили и семечек, - сказал Володька, - только открыть не можем".

Володькин отец полез в карман, вынул трешку и, хитрo оглянув нас, спросил: "Кто тут самый младший?" Вытолкнули меня (августовский я). "Сбегай быро в овощи-фрукты, купи два кило апельсинов". Я уже выходил из гаража, когда он начал расправляться с бутылками. На каждую хватало одного хлопка мозолистой в саже руки по донышку, пробки так и летали. Я зачарованно следил за процессом. "Кому сказано? Бегом!" И я побежал.

Вернувшись с апельсинами, я застал всю компанию чинно сидящей на каких-то ящиках вокруг импровизированного стола. Откуда-то были добыты разнокалиберные стаканы, чашки и кружки. Никто не пил, все ждали команды.

Апельсины были аккуратно порезаны перочинным ножиком. И лишь потом пришла пора произнесения тостов.

Ах, как он говорил. Какой диковинной, былинной силой веяло от этого мужика. Мы верили ему… Мы пили с ним (!).

"Папа, папочка, - думалось мне, - папа, папочка… Почему только Володьке такая пруха?"