Нет, я не Ойстрах...

Мама решила дать мне музыкальное образование. В доме появилась скрипка-четвертушка. Я успел сходить на пару занятий. А потом со мной приключилось вот что. Я шел из музыкалки, на носу очки, под мышкой - чтоб не мерзли руки - скрипка. Во дворе пацаны играли в хоккей. Я не умел и завидовал. Мне свистнули, я подбежал. Сказали: братан, стань на ворота. Я стал, футляр со скрипкой положил у штанги. Боялся страшно, мне ведь никто не объяснял, как ловить эту шайбу. Сначала шайба пролетела мимо ворот и долбанула по футляру, всем стало очень смешно. Следующая угодила мне по очкам. Я пришел домой, разделся, вынул целую скрипку из футляра, положил ее на кресло, постоял минуту и… сел на нее сверху. Что-то тренькнуло, что-то треснуло. Разбитые очки я положил рядом. Потом пришла мама. Был долгий разговор. Потом она звонила папе.

Много позже я узнал про то, как мой папа не стал скрипачом. После войны все вернулись в Москву. Папа ходил в школу. И его мама решила дать ему музыкальное образование. Наш дом на Никитских находился между школой Гнесиных, консерваторией и филармонией. Окружение располагало. Папе купили скрипку-четвертушку. Он успел взять несколько уроков. Потом пришли с обыском, папиного папу забрали, а скрипку сломали - в ней что-то искали. Не нашли ничего.

Тогда папа рассказал эту историю маме. Они посовещались. У нас дома появилась гитара за семь рублей и канарейка в клетке - за три, всего десять. Деньги дал дедушка Гриша, папин папа. Очки я с тех пор не ношу.