Внук

Бабушка, милая. Дорогая моя, Бабаня. Анна Марковна, золото, ну что ж ты так убиваешься?

Ну, потерялся внук. Ну, сгинул. Но зачем же так кричать? Весь Твербуль переполошила: "Женя! Женечка!"

Да, слышу я тебя, слышу. Вот он (шёпотом), тут я, около дома артистки Ермоловой. В шубке тобой перешитой.

И машин почти не было. Перелез через ограду и от бабушки ушёл. Да, не ори ты, уши закладывает.

А она: "Господи, да где же он?! Я только газету отвлеклась почитать. А он ушёл. Маленького мальчика не видали? В очках? Он же без очков ничего не видит. Женечка!"

А я уже бочком-бочком к магазину "Ткани" пробираюсь. Там сосульки.

Не видали? Не видали? Не видали? Эхом над Тверским бульваром.

На светофоре тётя: "Мальчик, ты чей?" "Меня воон там бабушка ждёт".

"Живая рыба". Это магазин такой. Там дедушка по пятницам для меня сомов ловит. А запах…

Мимо проносится Бабаня: "Женя! Женечка!"

"Ты с кем, мальчик?" "Я? С бабушкой". "А где твоя бабушка?" "Она в кассе пробивает".

А тем временем Анна Марковна взбегает по ступенькам гороховского дома. Столовый переулок, 4, квартира 10. Звонит три раза. Открывает дед.

"Женя пропал!"

Дед прислонился к стене. Деду плохо. Дед говорит: "Аня, только не волнуйся. Давай рассуждать здраво".

"Я побежала искать. Ты звони в милицию".

Дверь хлопает. Григорий Абрамович тяжело шествует к телефону в коридоре. Чёрный такой телефон, довоенный.

Вздыхает и набирает "О". Диск с долгим стрёкотом проворачивается.

Три звонка.

Три звонка. Получилось! В первый раз! У меня уже рост метр. Почти. А они "не растёшь совсем".

Дед вешает трубку. Слышно как тапки шлёпают.

Открывает: "Ты?!!!" Обнимает. Поднимает. Целует. Плачет.

"Что?! Что стряслось?"

"Страшное. Бабушка потерялась".